В Москве мы остановились в гостинице Академии наук, и все время за нами следили. В некотором смысле это было разумно, поскольку власти чувствовали себя спокойнее, когда кто-то за нами следил во время наших визитов в разные места.

Мы сели поесть небольшой компанией и были уверены, что в комнате находятся жучки для прослушивания. При этом мы хотели поговорить о разных вещах, которые были не предназначены для подслушивания. И мы нашли решение. Мы говорили спокойно, в полный голос, но на каждом втором предложении мы переходили на другой язык. Расчет был на то, что к тому моменту, как они смогут расшифровать содержание разговора, мы уже будем заграницей. Мы говорили на четырех языках и, мне кажется, им не удалось найти четырех переводчиков в то время, чтобы выяснить, о чем же мы говорили.

Потом мы поехали в Петербург. Там у нас тоже была слежка, но более спокойная, чем в Москве. К нам прикрепили сопровождающую, которая оказалась еврейкой. Она говорила на хорошем английском, и мы много с ней много говарили. Мы рассказывали ей шутки о России, но ей не всегда было комфортно их слушать.